ДЕСЯТЫЙ «КИБЕРФЕСТ». ЗАБЫТОЕ ЛУЧШЕ НЕВИДАННОГО

КИБЕРФЕСТ 2017: О ФЕСТИВАЛЕПРОГРАММАВЫСТАВКИСАУНД-АРТ ОБРАЗОВАНИЕУЧАСТНИКИКОНТАКТЫ

2016_11_12_slider_cyfest

ДЕСЯТЫЙ «КИБЕРФЕСТ». ЗАБЫТОЕ ЛУЧШЕ НЕВИДАННОГО


Александр Дашевский (Санкт-Петербург, Россия)
художник, куратор

Деление на традиционные и новые медиа в современном искусстве, удобное для институций и с технической точки зрения, далеко не всегда адекватно самим художественным практикам. В России, где художественный процесс в значительной мере происходил на территории, институциями не охваченной, это деление некоторое время служило маркером прогрессивного мышления, но никогда не раскрывало содержательную сторону вопроса.
«Киберфест» — единственное в России ежегодное мероприятие, сфокусированное на искусстве, создаваемом при помощи современных технологий. Примечательно, что фестиваль вольно и невольно отстаивает взгляд на новые медиа как на неавтономную и неспецифическую территорию внутри большого изобразительного искусства — как с точки зрения истории, так и с точки зрения смысла. За десять лет сложился особый стиль взаимодействия с новыми технологиями и реальностью, которую они производят: хайтековская начинка, имманентные ей отчуждение и холод заслоняются образом, трепетным содержанием произведения. Старожилы фестиваля склонны прозревать в цифровых новинках их способность к ускоренному старению. Утратив прогрессистский и маркетинговый запал, вчерашнее новшество, обещавшее перевернуть мир, перекочевывает в область личной памяти, ностальгического и исторического. Отсюда так много на фестивале рисованного, рукотворного, так много отсылок к культурному контексту. Не размежеванием реальности и виртуальности занимается «Киберфест», не анатомией зрения в эпоху постинтернета. Одинаково далек он от исследования вопросов горизонтальной сетевой самоорганизации, солидарности, взаимодействия Сети и политики. Наоборот, художники стремятся к тому, чтобы беспрецедентные технические возможности были соподчинены приватности, вплетены в личную, культурную историческую ткань.
Сама технология и странная многослойная отчужденная реальность, которую она порождает, почти не становятся предметом встревоженного внимания. На десятом «Киберфесте» в рамках выставочного проекта «Интерпретации», разместившегося в залах Академии художеств, научно-технический прогресс как источник беспокойства рассматривает только арт-группа «Куда бегут собаки». Приближение зрителя к их работе активирует ответный недружественный взгляд: глаз, возникающий на поверхности магнитной жидкости, начитает следить за своим визави. Ощущение бесцеремонного разглядывания удваивается, поскольку движения искусственного глаза проецируются в увеличенном формате на стену. Но это единственный пример. Даже Ирина Нахова, также поменявшая местами созерцателя и созерцаемое в своей инсталляции «Репетиция», говорит о возможности бежать в слепую зону. Зрители — расставленные, как кресла в кинозале, лайтбоксы с фотографиями людей, лежащих в позе персонажа картины Мане «Мертвый тореадор». Зрелище — стоящий на месте экрана или сцены лайтбокс с репродукцией картины «Балкон» того же автора. Копия смотрит на копию, зрелище победно озирает поверженного зрителя. Резкий звук, время от времени прерывающий тишину, должен напоминать о реальности, находящейся за пределами этой автореферентной системы. Хотя и звук, записанный и воспроизводимый, тоже является копией. Единственная лазейка в этой ситуации — воспоминание о том, что великий оригинал где-то все-таки есть. Это «где-то» указывает на ограниченность медийного поля, возможность вырваться за его пределы.
Преломление образов классического искусства в призме новых медиа красной нитью проходит через все 10 лет существования «Киберфеста». И в этот раз нить не оборвалась, как показывает выставка «Интерпретации». Донато Пикколо остроумно оживляет репродукции известных картин. Ли Ли Нам заставляет молочницу Вермеера бесконечно выливать молоко. Александра Дементьева анимирует церковный витраж XIX века из Мельбурна. Елена Губанова и Иван Говорков, вдохновленные мифом о Данае, заставляют зеркала сладострастно выгибаться, когда на них попадает луч света. Людмила Белова делает из бытовой видеозарисовки величественное полотно, где каждое движение наполняется метафизическим значением. Сьюзан Клейнберг микрон за микроном исследует поверхность древней статуэтки богини Иштар из Лувра, превращая ее в космический ландшафт. Коэн Тейс продолжает традицию цехового группового портрета в форме видео, только вместо бравурной витальности его герои демонстрируют апатию и депрессию. Под тем же углом зрения можно рассматривать работу Виталия Пушницкого, который, не желая разрушать классическую цельность и автономность картины, вводит в нее персонажа и действие с помощью технологии дополненной реальности. Игорь Молочевский превращает рутинную съемку поездки на транспорте в подобие альбома путешественника XIX века с нескончаемым рисунком. Фабрицио Плесси в характерной для него манере проецирует многоканальное видео про падение камня в воду. Повторенный восемь раз сюжет —гипнотическое зрелище, приближающееся к сфере религиозной метафизики.
Другая тактика — поставить новые технологии на службу иронии, веселью, витальному беспорядку. Марина Алексеева использует мультимедиа как пространство, в котором сбываются мечты и материализуются фантазии. Лает огромная игрушечная собака, охраняющая гипсового Диоскура. В высоких окнах парадного зала старейшего художественного вуза страны ездят лифты, а по ним снуют энергичные чудики.
Пародию на журналистское расследование или теорию заговора сделал Сергей Катран в коллаборации с ::vtol:: (Дмитрием Морозовым). Увлекательный параноидальный рассказ о захвате власти чайными грибами подкрепляет музыка, которую производит плодовое тело гриба.
Кинетический объект Александра Шишкина-Хокусая остроумно абсорбирует контекст Рафаэлевского зала Академии художеств. Два крыла, взбивающие черную жидкость, — одновременно и Пегас, и Икар, и крылатый перепончатый гений современного искусства, вязнущий в углеводородах.
Анна Франц организует веселый кинетический хаос из роботов, картинок и остатков искусства, оккупировавших жесткую геометрическую структуру. Раздерганная, атомизированная повседневность может быть не только поводом для смутных опасений, но и первоматерией, из которой пересоберется новое мироустройство.
Медиа способны создать протез для современного восприятия, перекормленного визуальностью, запыхавшегося от скорости смены картинки, разучившегося считывать нюансы и концентрироваться на предмете. С помощью этого протеза можно остановить бегающий зрачок, осуществить контакт с историей и культурным наследием, а соответственно преодолеть ощущение беспрецедентности (беспросветности) собственного опыта, хронологического одиночества, восстановить порвавшуюся связь времен.